Главная Сделать стартовой Подписаться на RSS Контакты В закладки

Молодой шведский писатель замахнулся на Дэна Брауна RU-NEWSS

Опубликовано : 30-08-2011, 18:15 | Категория: Новость дня
(голосов:0)
Молодой шведский писатель замахнулся на Дэна Брауна


Писатель Ян Валентин, похоже, собрался переплюнуть самого Дэна Брауна с его знаменитым «Кодом да Винчи». Права на издание его остросюжетного мистического триллера «Крест Стриндберга» проданы за рекордные суммы в 18 стран мира еще до опубликования романа в Швеции. Книга выходит одновременно в США, Великобритании, Германии, Франции, Италии, Испании, Бразилии, Норвегии, Финляндии, Дании, Исландии, Нидерландах и России. На наши прилавки книга поступит уже в этом месяце.


Если вы еще не видели в магазинах этот роман, или думаете, будто он неинтересный, почитайте первую главу, которую мы публикуем с разрешения издательства "РИПОЛ классик".


Об авторе


Ян Валентин родился в 1970 году и работал журналистом, в том числе на радио и телевидении. Его любимый автор – Грегори Робертс, он увлекается историей, интересуется конспирационными теориями, изучал историю нацизма. Работа над романом «Звезда Стринберга», по словам самого Валентина, «была сложной и даже болезненной и заняла много времени». Автор гордится своим романом,  в который он «вложил всю свою любовь» и который «стал сенсацией на международном книжном рынке».


О чем книга


«Историк Дон Тительман, соглашаясь взглянуть на загадочный старинный крест, даже не предполагал, в круговорот каких необъяснимых событий он окажется затянут. Именно он становится главным подозреваемым в убийстве спелеолога, нашедшего артефакт.


Но это обстоятельство отходит на второй план, когда Дон понимает, что в его руках находится ключ, открывающий правду о мироустройстве.


Поиски египетской звезды Себа, являющейся недостающей частью вожделенного ключа, ведут его по следам знаменитой погибшей экспедиции Нильса Стриндберга  в самое сердце Арктики.


Однако сумеет ли Дон Тительман докопаться до истины, ведь не он один знает о существовании этого ключа…»


ОТРЫВКИ ИЗ КНИГИ



Звезда Стриндберга 


 



 


Самуэлю, Лидии и Генри


Из дневника 1896 года.


13 мая. Получил письмо от жены, в газетах сообщается, что господин С. собирается лететь на воздушном шаре к Северному полюсу.


Я указал ей, что это ошибка, что сын моего двоюродного брата твердо решил посвятить жизнь большой науке.


Август Стриндберг. Инферно


 


Далеко то, что было, и глубоко-глубоко: кто постигнет его?


Эккл., 7-24



Приглашение



Физиономия и в самом деле порядком поизносилась, и никакие ухищрения телевизионной визажистки скрыть это не могли. Не меньше пятнадцати минут она возилась с кисточками, губками, персиковой минеральной пудрой и еще какими-то притираниями. Под конец водрузила на него большие тонированные очки, и темные круги под глазами неожиданно сделались семужно-розовыми. Контраст розовых подглазий с землисто-серой кожей щек выглядел, мягко говоря, сомнительно.



— Вот так, Дон. Сейчас они за вами придут.



Она улыбнулась ему в зеркало, выпятила нижнюю губу и одобрительно покивала — лучше и быть не может. Даже похлопала по плечу. Но он-то точно знал, что она думает. A farshlepte krenk… старость — болезнь неизлечимая.



Наплечная сумка лежала на полу, бессильно притулившись у ножки вращающегося кресла. Когда гримерша вышла, Дон воровато нагнулся и начал копаться в бесчисленных баночках и конвалютах. Наконец, выудил две круглых таблетки, двадцать миллиграмм стезолида. Распрямил спину, положил таблетки под язык и посмотрел в зеркало. Минутная стрелка на часах за спиной нервно дернулась и передвинулась на одно деление. Без двадцати шести семь. На рабочем мониторе в углу дикторы бормочут утренние новости.



Через одиннадцать минут в эфир пойдут диванные посиделки.



В дверь постучали. На пороге появился здоровенный парень.



— Это здесь, что ли, гримируют?



Дон кивнул. Парень уперся руками и ногами в дверную коробку и стал похож на известный рисунок Леонардо, только вписанный не в круг, а в прямоугольник.



— Мне скоро в четвертую, так что пора бы и мной заняться.



Он сделал пару шагов по грязно-желтому пятнистому линолеуму и уселся рядом с Доном.



— А вы тоже в четвертую? Мы, похоже, на пару?



— Похоже на то.



Детина резко наклонился к нему. Стул под ним жалобно застонал.



— Я читал о вас в газетах. Вы какой-то там эксперт, или как?



— Не совсем моя область, — промямлил Дон. — Но… я постараюсь.



Он встал и снял пиджак со спинки стула.



— А в газетах пишут, что вы в этих делах собаку съели.



— Кому же знать, как не им…



Он надел свой вельветовый пиджак и попытался накинуть на плечо сумку, но парень уловил иронию и удержал его руку.



— Зря вы так… Это же не кто другой, это же я все нашел! Ну там, в шахте… И, в конце концов, — он поколебался немного, — в конце концов, хорошо бы вы мне помогли, я сам не разберусь.



— В чем?



— Тут такое дело… — он покосился на дверь и перешел на шепот. — Я нашел там кое-что еще. Это тайна, можно сказать.



— Тайна?



Парень притянул Дона к себе за ремень сумки.



— Эта штуковина лежит у меня дома, в Фалуне… вот приедете ко мне на дачу и…



Он внезапно замолк. На пороге появилась ведущая в бежевом английском пиджаке и длинной юбке.



— О-о, я вижу, вы уже познакомились, — она принужденно улыбнулась. — Вот и замечательно. Но, как говорится, труба зовет. Наговоритесь потом.



Она повела их по коридору. В глаза ему бросилось красное табло: «Идет передача».



— Дон Титель… Дон Тительман, прошу сюда.


1



Niflheimr



С каждым шагом резиновые сапоги увязали все глубже, ноги совершенно одеревенели от усталости. Но Эрик Халл знал — теперь уже близко.



Высокий и мощный, как Шварценеггер, да еще с тремя рюкзаками с дайверским снаряжением — ничего удивительного, что мокрый и податливый, как губка, мох не удерживал его веса. Странно, как быстро упал туман. Когда там, на стоянке, он захлопнул багажник, опушка леса за кюветом выглядела светлой, уютной и заманчивой. Но теперь, всего час спустя, мелкий кустарник был укутан молочно-белой дымкой. Строй деревьев внезапно поредел. Эрик вышел на поляну и остановился в нерешительности. Сегодня все выглядело по-иному. И еще этот зловещий саван тумана, колеблющийся на увядшей траве.



Он увидел остатки старого забора. Полусгнивший кривой штакетник был похож на предупреждающе поднятые пальцы — дальше начинался крутой спуск к шахтному колодцу, и только внизу, у самого провала, была небольшая горизонтальная площадка. Эрик осторожно, опираясь на каблуки, спустился по скользкому склону и выключил GPS-навигатор. Сбросил тяжеленные рюкзаки и потянулся.



Ему живо представилось, как расправляются просевшие под тяжестью ноши межпозвоночные хрящи.



Пронизывающий холод… впрочем, накануне было не теплее. Рюкзак с двумя баллонами и компенсаторным жилетом так и лежал там, где он его оставил накануне. Вонь ничуть не уменьшилась. Он принюхался — запах падали. Наверное, где-то поблизости сдохла косуля.



Из-за тумана было трудно различить детали, но глаза постепенно привыкли. Он подошел к краю шахты и посмотрел вниз. Примерно на тридцатиметровой глубине торчали старые крепежные бревна. Они напомнили ему редкие почерневшие зубы, будто он заглянул в рот несчастного, заброшенного старика.



 



Эрик отошел от края шахты и перевел дыхание. Уже в нескольких шагах запах был заметно меньше.



Молодец, похвалил он себя. Найти заброшенную и нигде не обозначенную шахту и на следующий день вернуться на то же место в этой чертовой темноте — не каждому по плечу.



Одно дело — с помощью навигатора добраться из Фалуна до Сундборна или Согмюры, и совсем другое — найти не значащееся ни на одной навигационной схеме место в этих безлюдных краях.



Заброшенные шахты обычно указаны на картах — это забота землемеров из Горного управления. Но не эта. Про нее, похоже, просто забыли. А он нашел. И не просто нашел — припер сюда все снаряжение.



Эрик расстегнул молнию на первом рюкзаке и вздрогнул. Только сейчас он вдруг обратил внимание, насколько тихо вокруг.



Он даже не заметил, как подкралась эта тишина. Поначалу доносилось гудение автомобильных шин — звук еле слышный, но все же достаточный, чтобы одиночество не казалось таким жутким. Где-то стучал дятел, в подлеске шуршало мелкое лесное зверье, а в кронах деревьев то и дело вспархивали птицы.



Потом лес погрузился в туман, и он уже ничего не слышал, кроме собственного дыхания и хруста веток под ногами.



А теперь — ничего. Полная, оглушительная тишина.



Нет, кажется, не полная. Тихое жужжание мух — они уже начали собираться вокруг него, вдруг удастся чем-то поживиться.



Мухи будут разочарованы. Ничего съестного. В первом рюкзаке альпинистское снаряжение — бухты канатов, карабины, крепежные болты и крюки. Батарейная дрель, грудная обвязка (так называемая сбруя), наручные лампы. Комбинированный титановый нож: с одной стороны режущая кромка, с другой — пила.



Он выложил все это на пожухлой траве — получилась изрядная куча. В боковом кармане, упакованные в твердый футляр, лежали финские приборы: глубиномер — он должен знать, на какой глубине он находится в затопленной шахте, и клинометр, чтобы определять угол наклона подземного хода. Компас он не взял — в рудной породе компас бесполезен. Мух становилось все больше, они кружились вокруг его головы, как призрачный грязноватый нимб.



Эрик раздраженно отмахнулся. Из следующего рюкзака появились на свет регулятор и длинные шланги. Навернул редуктор, проверил давление в баллонах и сделал несколько шагов назад. Мушиный рой, помедлив, вновь метнулся к голове, окружив ее, как сеткой.



Он снял зеленые резиновые сапоги, камуфляжные брюки и ветровку. Отмахиваясь от облепивших лицо и шею мух, открыл последний рюкзак. Подводный компьютер, шахтерская лампа… ворсистое нижнее белье и отливающий антрацитовым блеском сухой водолазный костюм. Трехслойный ламинат, специально приспособленный для зимних погружений.



Сначала белье. Потом с трудом, суча ногами, Эрик натянул нижнюю часть гидрокостюма.



Тяжело поднялся и со страдальческой миной стал натягивать верхнюю — левый рукав, правый рукав… с усилием протиснул руки в латексные манжеты. И, наконец, неопреновый капюшон. Теперь мухам остались только глаза и верхняя часть скул. Отрегулировал пояс и проверил наручные лампы.



Теперь пришла очередь мешка с ластами и маской. У края шахты так пахнуло сероводородом, что он едва не отказался от всего предприятия. Но все же пересилил отвращение, замкнул на петле карабин нейлонового каната и начал медленно спускать мешок вниз.



Сорок метров… пятьдесят… он отсчитывал метры, а мешок продолжал спускаться, то и дело наталкиваясь на стены шахты — неравномерные толчки передавались через нейлоновую веревку. Хорошо, что он догадался сунуть маску между ластами. Разбиться не должна. Лишь через несколько минут натяжение каната ослабло — мешок, очевидно, достиг поверхности воды. Далеко, далеко внизу.



Эрик закрепил свободный конец на выступе скалы и принес скалолазное снаряжение и крюки. Вернулся к провалу. Преодолевая упругое сопротивление гидрокостюма, неуклюже встал на колени и достал из мешка дрель.



Рев перфоратора разорвал, наконец, томительную тишину. Он закрепил первый крюк и подергал. Должен выдержать. Еще один взрев перфоратора, еще один крюк.



Когда все было готово, Эрик взгромоздил на спину пятидесятикилограммовый рюкзак с баллонами, надувным жилетом и шлангами. Даже он, с его гротескно накачанными многодневными тренировками ногами, слегка присел от тяжести стальных цилиндров.



Эрик затянул ремни сбруи, проверил несколько раз канат для спуска с автоматическим стопором. Зажмурился, открыл глаза и шагнул в пропасть.



***



Любому пользователю Сети не составит труда отыскать нерезкие снимки «UrbanExplorers» в Лос-Анджелесе — эти парни без всякой карты пробирались километр за километром по городским клаустрофобическим клоакам. Можно найти сайт итальянцев, постоянно спускающихся в общество крыс и городского мусора в древних катакомбах. Русские рассказывают об экспедициях в забытые подземные лабиринты времен ГУЛАГа. Ну и, конечно, шведы — те предпочитают затопленные полуразрушенные шахты.



Одна группа называется «Дайверы из Баггсбу», их база где-то недалеко от Бурленге. Потом есть еще «Груф» в Йевле, «Вермланд Андерграунд». Еще несколько групп в Карлстаде и Умео. И еще чудики вроде него самого, Эрика Халла. Эти занимаются дайвингом на свой страх и риск и не входят ни в какие группы. Обмениваются письмами, советуются насчет снаряжения, ищут шахты, которые стоило бы поисследовать. Все они прекрасно знают друг друга. Из года в год — одни и те же люди… главным образом, парни. До последнего времени подводной спелеологией занимались только мужчины.



Но несколько месяцев назад какие-то девушки начали выкладывать в сеть снимки из затопленных шахт. Они называли себя «Dykedivers» [1].



Никто не мог понять, кто они такие и откуда взялись. На мейлы не отвечали, во всяком случае, он несколько раз закидывал удочку, но ответа не получил.



Поначалу на их сайте были только малопонятные нерезкие картинки. Потом появились снимки и даже фильмы чуть ли не профессионального качества. А пару дней назад он обнаружил снимок, сделанный в заброшенной шахте в Даларне.



Две девушки в гидрокостюмах стоят в тесном штреке. Бледные щеки, карминовые губы. Обе брюнетки, распущенные волосы живописно спускаются на плечи. За спиной надпись, сделанная синим спреем: «1 сентября, глубина 166 метров».



Под фотографией — GPS-координаты: где-то поблизости от фалунских медных шахт, всего в нескольких километрах от его дачи.



Затопленную шахту XVIII мы обнаружили на карте koppargruvan1786.jpg, спасибо земельному архиву в Фалуне. Под водой масса металлолома и много боковых ходов, в один из них удалось проникнуть.



No country for old men [2].



Он продолжал стравливать канат с автоматическим тормозом. Мушиный нимб остался наверху. Здесь, в темноте, Эрик был один. Он старался дышать ртом — запах сероводорода был почти невыносим.



Он словно попал в другой век. Насквозь проржавевшие крепления давно сгнивших лестниц, полузаваленные горизонтальные выработки. Следы кирки и долота. Ему приходилось отталкиваться ногами от стены, чтобы не зацепиться за перекореженные крюки и ржавые цепи. Рыскающий свет шахтерской лампы то и дело выхватывал из темноты непонятные цифры. Он не сразу сообразил, что расстояния указаны в саженях и локтях.



Права на ошибку у него не было — он был один, без напарника. Он нарушал первый и главный закон дайвинга — никогда не нырять в одиночку, тем более в затопленную шахту. Никаких неожиданностей не будет, попытался он себя уговорить. Эти балки удерживали вес горы несколько сотен лет, удержат и еще денек.



И все равно — никогда не знаешь, что ждать от старой шахты. Пустяковая трещинка в породе — и многотонный кусок скалы срывается и летит в пропасть.



Сколько там еще осталось? Он бросил в пропасть осветительную шашку. Всплеск раздался гораздо раньше, чем он ожидал — зеленые искры брызнули и погасли в черной воде.



Эрик прикинул расстояние — он опустился не меньше, чем на семьдесят-восемьдесят метров. Становилось все холодней, на стенах шахты поблескивал иней. Следующая шашка упала на льдину.



Он присмотрелся и заметил небольшую горизонтальную площадку на скале, прямо над водой, в десяти метрах вправо. Цепляясь за неровности в породе, добрался до уступа. Прямо под ним стояла черная, даже на вид ледяная вода.



Эрик присел на корточки и начал понемногу выбирать веревку с мешком со снаряжением. Это потребовало неожиданно больших усилий — здоровенный мешок то и дело цеплялся за льдины. В конце концов, Эрик выволок мешок на уступ. Теперь самое главное.



Он достал из кармана гидрокостюма спрей с красным аэрозолем и вывел на стене большие буквы — Э и Х. Под инициалами написал: «седьмое сентября, глубина 90 метров».



Вытянул перед собой руку с подводной фотокамерой и сделал несколько снимков. Проверил — надпись за его головой получилась достаточно резко и ничем не перекрыта.



Тут он подумал, что неплохо бы познакомиться с этими девицами. Снял капюшон, пригладил волосы и щелкнул еще пару раз. Посмотрел на результат.



Неплохо… волосы закудрявились от влаги, немного поредели, все-таки уже тридцать, но это вряд ли кто заметит, кроме него самого. А темные круги под глазами… ну что ж, даже романтично, подумал он. Не по ягоду собрался.



Он снова опустился на корточки. Пронизывающий холод и прямо-таки оскорбительная вонь. Никто не знает, что он здесь. Если утонет или задохнется где-то под землей, никому и дела не будет.



В прошлый раз, когда он нырнул при такой же температуре воздуха, оказалось, что клапан регулятора примерз намертво. Эрик до сих пор помнил этот бурлящий поток пузырьков воздуха — как он пытался вслепую нашарить резервный агрегат.



Но даже если не будет никаких проблем с обледенением, что он, собственно, рассчитывает увидеть там, под водой? Видимость наверняка отвратительная. Карты выработок, штреков и туннелей у него нет. Он даже не знал, на какую глубину уходит шахтный колодец.



Может быть, стоит на этом остановиться — в конце концов, он нашел шахту, спустился на этот чертов уступ, сфотографировался… Этого вполне достаточно, чтобы девушки заинтересовались и ответили на его письма.



Он собрался с духом.



Какого черта тогда он целый час волок тяжеленное снаряжение? И где-то там, внизу, на глубине 166 метров, должен быть незатопленный штрек — тот самый, где они позировали с распущенными волосами и выводили на стенах памятные надписи.



Он расстегнул ремни сбруи.



«Dykedivers» оставили крюки, спасибо, есть где закрепить страховочный трос. Защелкнув карабин, он натянул ласты на шпоры резиновых носок. Надел маску, взял в рот загубник, сделал пробный вдох и, не выдыхая, шагнул в пропасть. Поглядев вверх, Эрик увидел, как стальной страховочный трос прорезает ледяные напластования на стенах шахты.



Темные стены шахты под водой поглощали свет от лампы. Но видимость была на удивление приличной. Конус света доставал даже дальше, чем он мог рассчитывать.



Свинцовые болванки в поясе медленно увлекали его в глубину. Он открыл впускной клапан на груди — воздух под резиновым трехслойным ламинатом давал дополнительную изоляцию. Давление нарастало, к тому же становилось все холодней. Надо все время шевелить пальцами, чтобы не одеревенели, напомнил он себе.



В мутном конусе света блеснул металл. Совсем рядом, в одной из горизонтальных выработок... Он оттолкнулся ногами от скалы и поплыл туда. Страховочный трос, извиваясь, пополз за ним, как непомерно отросший хвост.



Эрик посветил наручной лампой. Там стояла довольно большая, не меньше метра высотой, ржавая цистерна с блестящими, не окисленными медными заклепками. Еще какая-то металлическая штуковина, острые зубцы… он пригляделся: циркулярная пила.



Он слегка ударил по зубчатому диску — тот легко соскочил со сгнившей втулки, медленно, как во сне, спланировал на дно и тут же исчез, подняв зелено-коричневое облачко ила.



Рядом лежали арматурные прутья. Эрик тоже сбросил их на дно, и когда ил улегся, увидел останки рудной тачки.



Он осторожно шевелил ластами. Опять в дело пошла подводная камера. Вспышки следовали одна за другой, выхватывая их зеленоватого опалесцирующего мрака давно забытые инструменты. По назначению их использовали, наверное, лет двести назад. Какие-то, кувалды, долота, странной формы топор… а чуть подальше что-то похожее на рельс.



Эрик погрузился немного и встал на дно. Это и в самом деле был узкоколейный рельсовый путь. Он посмотрел на глубиномер — 21 метр ниже уровня воды. Даже если учесть, что подниматься надо медленно, времени у него было достаточно. Быстро подниматься нельзя. Такая глубина уже требует декомпрессии.



Эрик поплыл вдоль рельс — решил, что они наверняка ведут к центру шахты. За спиной его, как в закипающем чайнике, подымались пузырьки воздуха. Ему вдруг показалось, что выработка понемногу сужается. Он опустил ласты, чтобы снизить скорость, и в тот же момент увидел у обрамленного осклизлыми бревнами входа в другой туннель… что это? Похоже на ярко-желтую тряпку, надетую на вбитый в стену крюк.



Он подплыл поближе и направил на ткань свет лампы.



Нет. Не тряпка. Полоска толстого желтого неопрена. Девушки, должно быть, разрезали на куски старый гидрокостюм и отмечали таким образом обратную дорогу.



Высота штрека была не меньше двух метров, но вход блокировала ржавая вагонетка. Впрочем, между сводом и вагонеткой вполне можно проскользнуть.



Наверное, здесь и начинается многокилометровая система шахт и поперечных туннелей, но откуда ему знать без карты? Это вполне может быть и слепой штрек. Но «Dykedivers» стартовали именно отсюда. Где-то там, в темных закоулках этого шизофренического муравейника, есть сухое место, где можно снять маску и капюшон и распустить волосы.



Осторожно извиваясь, чтобы не порвать гидрокостюм, Эрик прополз между потолком и вагонеткой, и поплыл быстрее. У него есть еще минут сорок пять, даже если учесть, что треть воздуха должна остаться в резерве. Хорошо, решил он, пятнадцать минут, и все. Дальше — поворот на сто восемьдесят градусов и спокойный, без риска, подъем.



Штрек постепенно сужался и забирал вверх — клинометр показывал одиннадцать градусов, и подъем становился все круче.



Всего-то пара сотен метров, подумал он, не больше. Потом туннель наверняка поднимется выше уровня воды, а там, по закону сообщающихся сосудов, есть воздушный карман. Туннель… лучше сказать — туннели, потому что их стало два. Он подплыл к развилке. Левый, похоже, вполне проходимый. Правый… не больше метра в диаметре, тесный, со следами обвалов.



Света лампы хватало сантиметров на восемьдесят, не больше. Но его было вполне достаточно, чтобы разглядеть еще одну неопреновую ленту — значит, девушки выбрали именно этот, тесный туннель. Конечно, тела у них поизящнее, к тому же их было несколько, они могли помогать друг другу в случае чего. Он-то один, а тут даже нет места, чтобы развернуться — только пятиться. Он потрогал рукой в перчатке рудную жилу на стене. Повисел немного, наслаждаясь чувством невесомости — и поплыл налево. Но вскоре пожалел — и этот ход, поначалу такой широкий и гостеприимный, начал сужаться.



Десять метров, двадцать… тридцать. Если расставить руки, кончиками пальцев достанешь обе стены. На сороковом метре он начал задевать стены не только пальцами, но и плечами. Сорок пятый метр. Две железных крепежных стойки почти сошлись, образуя тесный портал. Повернувшись на бок, ему удалось пройти и его, но буквально через три метра он наткнулся еще на пару крепежных стоек. Эти наклонились так близко друг другу, что одну надо валить, иначе не протиснешься. Он посветил лампой. Левую не сдвинуть, зато правую… можно попробовать. Посадочное место в стальной плите на дне насквозь ржавое — вряд ли этот столб что-то удерживает. Два болта у потолка тоже проржавели и отвалились, но два все еще сидели на месте. Он взялся за столб обеими руками и потянул — стойка сдвинулась. На несколько миллиметров, но сдвинулась. Значит, если постараться…



Он передохнул несколько секунд.



Потом направил лампу в темноту. Ничего не видно. Серо-зеленый мрак. Может быть, дальше проход расширяется? Он напрягся и стал трясти столб. Наконец, двутавровая балка подалась и повалилась на дно, подняв облако ила и песка. Он сжался и быстро отплыл назад в ожидании, что свод туннеля сейчас рухнет. Но нет, ничего не произошло. Не дожидаясь, пока осядет муть, Эрик протянул руку и наощупь определил, что проход более или менее освободился. Как он и рассчитывал, после этого бутылочного горлышка туннель стал шире. Надо поторапливаться. Вполне возможно, что этот ход где-то соединяется с тем, что выбрали девушки. За несколько минут он проплыл около ста метров. Сто двадцать, сто тридцать… до воздушного кармана осталось совсем немного, если верить показаниям клинометра, туннель неуклонно шел вверх.



Интенсивно работая ластами, он направлял лампу то вправо, то влево — нет ли еще каких помех, и чуть не воткнулся в железную дверь.



Металл совершенно проржавел, в нем зияли рваные дыры, непонятно, как эта дверь еще держалась на искореженных временем и ржавчиной петлях. Он заглянул в одну из дыр. Вот в чем дело. Ржавую дверь удерживал не менее ржавый железный засов.



А это что? Известковые отложения?



Он подплыл поближе.



Нет… это не известь. Мел. Кто-то написал большими неровными буквами:



NIFLHEIMR



Niflheimr… Что бы это могло значить? Может быть, название шахты?



Как бы то ни было, надо возвращаться. Здоровенная ржавая дверь означала конец его путешествия.



Он приложил руку к двери и слегка нажал.



Как ни странно, дверь подалась. Он нажал посильнее, и петли заскрипели. Звук показался ему оглушительным. С крепежными балками надо быть осторожным, но это же всего-навсего дверь. Дверь же не может быть несущей? Он сделал глубокий вдох и обеими руками, насколько хватало сил, уперся в ржавый металл.



Скрежещущий звук. Петли вместе с болтами вырвало из стены, и дверь повалилась. Опять облако ила.



Эрик, не дожидаясь, пока уляжется муть, проплыл несколько метров вперед. Лестницу, начинавшуюся сразу за дверью, он так и не разглядел. Если бы разглядел, не врезался бы лбом в нижнюю ступеньку, да так сильно, что слетела маска и загубник выскочил изо рта. Ледяная вода обожгла губы, он непроизвольно вдохнул — и захлебнулся. Яростным усилием воли удерживая кашель, он с закрытыми глазами отчаянно ухватился за резервный шланг, резко запрокинул голову — и вдруг обнаружил, что его вынесло на поверхность. Отплевываясь и кашляя, он жадно вдохнул тяжелый, удушливый воздух.



Ему пришлось сделать несколько вдохов и выдохов, чтобы побороть приступ тошноты. Прополз последние ступеньки лестницы и, обессиленный, упал ничком. Дышать только ртом, приказал он себе, только ртом…



Когда дыхание немного успокоилось, Эрик огляделся, повернулся на спину и еще немного отдохнул. Наконец, нашел в себе силы сесть.



Безразлично отметил, что где-то отцепился страховочный трос, по которому он собирался отыскать дорогу назад. Должно быть там, внизу, перед этой чертовой дверью. Но возвращаться назад и искать… какая разница — сейчас или чуть позже. Пусть осядет муть.



Запах гниения был настолько силен, что он никак не мог сосредоточиться.



Он стянул ласты, маска осталась висеть на шее. Туннель продолжался дальше, уходя в темноту. Он с трудом встал и двинулся вперед.



Дно туннеля было на удивление ровным. Не успел он пройти несколько шагов, как наткнулся на еще одно ответвление. Эрик двинулся направо. Через несколько шагов появился еще один боковой ход, но он был завален камнями, так что ему оставалось только продолжать. Господи, опять развилка, теперь надо выбирать из трех! Он зашел в правый штрек, но тут же уперся в тупик. Назад к развилке, теперь попробуем левый… откуда этот запах? Запах гниения и смерти.



— Трупный запах, — услышал Эрик собственный шопот и ударил изо всех сил перчаткой по стене, словно хотел отогнать эхо произнесенных слов.



Проход был свободен.



Он, полусогнувшись, углублялся в лабиринт. Туннель теперь, судя по всему, шел под уклон, но воды не было. Может быть, уровень воды в ответвлениях шахты разный? А как же закон сообщающихся сосудов?



Изо рта при дыхании вырывались облака пара.



Эрик посмотрел на часы. Прошло тридцать минут, но казалось, что он в этой шахте уже несколько часов.



Воздух здесь был, по-видимому, очень беден кислородом — ему приходилось каждый раз делать паузу перед глубоким вдохом, но голова все равно болела. Верный признак гипоксии.



На стенах не было никаких следов выработки. С низкого потолка свисали гроздья сталактитов. И холод, собачий холод, проникающий даже под трехслойный ламинат сухого гидрокостюма.



А если ему не удастся отсюда выбраться? Сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь спохватится? И вообще — спохватится ли кто-нибудь? Он снова ударил перчаткой по стене. Свет в наручной лампе заколебался и погас, но потом зажегся снова.



Мать давно умерла… Почему-то Эрик задумался — интересно, что найдут люди, когда придут на его пустую дачу? Доказательства его известности: три газетных вырезки. Первая, совсем коротенькая, сообщала, что Эрик Халл принес школьной команде одиннадцать очков в баскетбольном матче. Вторая вырезка с его фотографией, правда, на втором плане и не особенно резкой — это когда «Курьер Даларны» брал интервью в местной электротехнической компании. И, наконец, самое главное — цитата из статьи в крупной вечерней газете — они делали репортаж о рудных шахтах в Фалуне. Там-то его фотография крупным планом… Вот именно, фотография… ”Dykedivers” — не забыть самое главное.



Он остановился, и только остановившись, понял, куда он попал. Глубиномер показывал невероятную цифру — 212 метров глубины! На пятьдесят метров глубже, чем эти лесбиянки, причем без всякой посторонней помощи!



Непослушными пальцами он открыл крышку баллончика с краской и, стараясь, чтобы не дрожали руки, вывел на стене. «Э.Х. — 212 метров». Подумал немного и добавил: «adextremum». Красивое выражение, он как-то слышал его по ящику. Аdextremum — у самого края, если он тогда правильно понял перевод.



Теперь несколько снимков. На этот раз капюшон он не снял — слишком уж холодно. Проверил, что получилось. Обратил внимание на красные заплывшие глаза в прорезях. Надо ретироваться. Он последний раз посветил лампой на стены. А это еще что…



Он шагнул вперед.



Да, сомнений нет.



Дверь. Еще одна ржавая железная дверь. Нет, пора возвращаться.



Еще одна дверь, точно такая же, такой же засов, тоже с внутренней стороны. И… надпись мелом.



NÁSTRÖNDU



Он глубоко вдохнул застоявшийся воздух. Nȧströndu?



Да какая разница, черт подери! Он уже решил, он…



И все же он толкнул дверь. Петли заскрипели, и дверь с ржавым хрипом открылась.



Эрик перевел дыхание и заглянул внутрь. Сразу за дверью вниз уходила лестница.



Десять минут, не больше.



Он поставил таймер — десять минут, и ни секундой больше! — и шагнул на первую ступеньку.



Винтовая лестница с каждым шагом уводила его все глубже. В конце концов он прошел через неширокий каменный портал и перед ним открылась… как это назвать? Крипта? Нет, не крипта. Большой грот. Очень большой. Пещера. До свода никак не меньше двадцати метров.



Со сталактитов в уже давно переполненный бассейн капала вода. В центре бассейна — огромный камень, а на камне нечто… какой-то мешок, что ли.



Тяжелый, удушливый воздух… Эрик старался дышать носом, но все равно чувствовал этот отвратительный запах.



Быстро осмотреться — и назад.



И, конечно, фотографии.



Эрик пытался двигаться бесшумно, но хруст гравия под ногами многократным эхом отдавался под сводами пещеры. Он остановился и прислушался к ксилофону падающих капель. Надо было успокоиться. Свет от шахтерской лампы и наручных фонарей рыскал по стенам. Направо — глухая стена руды с поблескивающими вкраплениями меди до самого потолка. А что слева? Он вздрогнул — ему показалось, что перед ним идеальной формы, почти дворцовый портал. Он подошел поближе и провел перчаткой по стене — нет, это всего лишь игра теней.



Последний взгляд и… нет, там что-то есть! Снова неровная надпись мелом — на этот раз пишущий не ограничился одним единственным словом, исписана была почти вся стена. Эрик попробовал прочитать, но не понял ни слова и достал камеру. Несколько вспышек — и он недоверчиво уставился на дисплей.



Бред какой-то.



Возвратившись к лестнице, он вдруг подумал, что неплохо бы захватить какой-нибудь сувенир — как-никак, он побывал в самом сердце горы. В мешке же наверняка что-нибудь да есть. Самое простое — не дверь же с собой волочь.



Вода в бассейне была такой ледяной, что холод пробирал даже сквозь трехслойную ткань гидрокостюма. Подойдя поближе, Эрик заметил, что сверху на мешок наброшено что-то, напоминающее заплесневевшую рыболовную сеть.



Он снял перчатку. Скользкие спутанные серые и черные нити, пропитанные влагой. Приподняв сеть, он увидел запутавшийся в ней предмет. Похоже, какой-то инструмент. Вот и сувенир. Он взялся за рукоятку из молочно-белого, странно блестящего металла и потянул.



Привязан он, что ли… Он сунул руку в переплетения сети. Два или три оборота крепкого каната. Точно, привязан.



Эрик достал титановый нож и перерезал канат. Что-то хрустнуло. Хрустнуло? Что, окаменел, что ли, этот чертов канат за двести лет? Он нащупал еще один виток и полоснул ножом. Снова раздался хруст. Инструмент слегка подался. Надо быстрее кончать с этим. Он перерезал последний канат, и вдруг понял, что все это время не дышал. Эрик перевел дыхание и потянул за рукоятку.



Сначала ему показалось, что это какой-то очень длинный ключ. Он направил свет лампы и понял, что это никакой не ключ, а что-то вроде креста — кроме вертикальной планки, которую он вначале принял за рукоятку, там была еще и поперечная, а над ней — круглая петля.



Эрик обнаженной рукой схватился за спутанную сеть и попытался сдвинуть в сторону, чтобы добраться до содержимого мешка. Но сеть была словно пришита. Он напрягся и потянул посильнее.



Слишком сильно — он это понял, но с опозданием. Весь мешок приподнялся и толкнул его в грудь. Он сделал несколько шагов назад и упал навзничь — мешок оказался неожиданно тяжелым. Голова Эрика оказалась под водой, а когда он неуклюже выбрался из воды и сел, прямо перед собой увидел ярко освещенное шахтерской лампой женское лицо.



Глаза мертво уставились на него, а над переносицей зияло круглое отверстие диаметром с монету. Эрик с отвращением понял, что это были никакие не канаты — он отрезал пальцы, намертво сжимавшие таинственный крест. Его передернуло. Он инстинктивно отодвинулся, но труп, качнувшись, как марионетка, последовал за ним. Он вдруг понял, что сеть, которую он по-прежнему сжимал в руке — вовсе не сеть. Это ее волосы, чудовищно, неправдоподобно отросшие волосы.



Случайно вдохнув через нос, он почувствовал, что к запаху разложения добавился еще какой-то, очень знакомый запах, напомнивший ему запах нагретого летним солнцем деревенского сарая. Он сразу понял, что это за запах — это был запах фалунской красной краски [3].



 





[1] Dyke(англ. сленг) — лесбиянка (Здесь и далее примечания переводчика).



[2] Старикам делать нечего (англ.)



[3] Фалунская красная - очень популярная в Швеции краска, делается из ржаной муки, воды, льняного масла и медного пигмента, ею выкрашены почти все деревянные постройки. Легко наносится на поверхность, не требует особого ухода и долговечна, 10-15 лет..


Похожие новости
-->

Авто
В Беларуси 11 ноября возьмутся за авто без техосмотра
Казахстанские водители пересядут на малолитражки
Машину назвали в честь гонщика
Почти 1 млн автомобилей Ford и Lincoln могут иметь дефект рулевого управления
«Ламборгини Астерион» будет представлен на Парижском автосалоне — 2014
С пражских улиц исчезнут легендарные автобусы Karosa
Технологии
Польша может наложить вето на сокращение выбросов углекислого газа в ЕС

Польша может наложить вето на сокращение выбросов углекислого газа в ЕС

Премьер-министр Польши Ева Копач заявила, что её
От «Яблока» изрядно откусят

От «Яблока» изрядно откусят

Фирме Apple грозят миллиардные штрафы со стороны
BlackBerry Passport: успешное начало

BlackBerry Passport: успешное начало

На официальном сайте BlackBerry наблюдаются
«Боинг» разрабатывает систему космического такси

«Боинг» разрабатывает систему космического такси

Фирма «Боинг» во вторник заключила контракт с
Чехам придётся платить за Интернет-новости

Чехам придётся платить за Интернет-новости

Издательский дом «Экономия», которому принадлежит