Главная Сделать стартовой Подписаться на RSS Контакты В закладки

Откровенные признания жены космонавта RU-NEWSS

Опубликовано : 26-10-2011, 06:33 | Категория: Новость дня
(голосов:0)
Откровенные признания жены космонавта


Очень откровенное, в чём-то смешное и трогательное документальное повествование, основанное на личных историях непосредственных участников событий: экипажа Романа Романенко, Боба Тёрска, Франка Де Винне и их жён Юлии, Брэнды и Лены; о том, что произошло с ними до, во время и по окончании полугодового космического полета.



В этой книге человеческая история сочетается с профессиональным взглядом непосредственных участников событий.



С разрешения издательства публикуем первую главу книги.



Вместо вступления (как всё началось)



Мы с Франком видимся раз в неделю по выходным, примерно по полчаса. Я – дома, перед камерой, Франк – в одном из модулей Международной космической станции, МКС.



Для наших видеосеансов он каждый раз выбирает разные уголки Станции.



Важно не только то, что я вижу Франка, но и что он видит меня. Мне, как и всем на свете, ничего не стоит зайти на сайт NASATV и посмотреть, чем он занят, там – на борту Станции. Франку же, чтобы увидеть меня, приходится ждать очередного видеосеанса.



У нас дома установлена аппаратура, необходимая для связи с космосом. Перед каждыми выходными я начинаю размышлять, что бы такое показать Франку на этот раз. Жизнь на борту корабля, бороздящего космические просторы, сама по себе не очень просторна. Поэтому я переношу камеру в разные комнаты, показываю Франку разные виды из окна – знаю, что его это развлекает. Наши соседи справа недавно поставили новый забор. Готова поспорить: они и не подозревают, что и этот забор, и огромный зонт, закрывающий теперь их маленький садик, и новую плитку, заменившую старый газон, видели космонавты на околоземной орбите.



К концу июля закончатся как комнаты, так и новые пейзажи. Вот тут-то я и устрою сеанс связи из ванной. Франк обзавидуется! В космосе даже посещение туалета – серьёзное занятие, сопровождаемое сложными очистительными манипуляциями. Надеюсь, диспетчеры из Центра управления в Хьюстоне не будут против. Перед полётом у меня была возможность пообщаться с людьми, обслуживающими личную видеосвязь. Они меня заверили, что относятся к таким передачам исключительно профессионально – то есть попросту не обращают внимания на картинку и следят лишь за тем, чтобы связь работала. Будем считать, что так оно и есть.



Франк звонит мне по телефону как минимум пару раз в день – как будто он в очень длинной командировке, просто на этот раз я не смогла поехать с ним. Для меня телефон на Международной космической станции – источник спокойствия. Он создает в моей жизни приятно-полезную иллюзию, что ничего необычного, собственно, и не происходит: в отъезде муж всегда звонит мне хотя бы на минутку при каждой возможности. Разговор по телефону – самый интимный, личный и приватный способ нашего общения, насколько вообще телефонные разговоры в наш цифровой век могут быть частными. Искренне сочувствую космонавтам, которые летали ещё совсем недавно, и их семьям. За долгое время полёта у них бывали лишь редкие контакты через Центр управления, где разговоры слышали и сотрудники.



Еженедельные видеосеансы по выходным делают для меня более осязаемым и реальным нынешнее место командировки Франка – МКС.



Каждый раз я снова и снова вижу, как мой муж и его друзья сидят (а точнее, парят, плывут, висят в воздухе – нет слова в русском языке, чтобы описать, что делает человек, когда живёт и передвигается в невесомости), по сути, в умной консервной банке, которая находится где-то в безвоздушном пространстве. Их жизнь целиком и полностью зависит от слаженной работы множества очень умных людей, раскиданных по всему земному шару. Мне ничего не остаётся, кроме как верить: эти люди вернут Франка на Землю целым и невредимым, я уже давно решила для себя, что доверяю им. Впрочем, мои сомнения на этот счёт ничего бы не изменили – мне бы просто стало тяжелее.



В моменты, когда на душе становится слишком женственно-тревожно, я немедленно напоминаю себе, что мы (мой разум, тело, душа) договорились относиться к космической экспедиции как к обычной командировке. Мы считаем, что все будет хорошо, и просто ждём возвращения Франка домой. Чтобы отвлечься, я представляю себе наш первый совместный ужин после его возвращения, во что оденусь, планирую встречи с друзьями и родственниками. В конце концов, космос – его работа. А раз он работает, значит – это всего лишь командировка, не правда ли?



Наш видеосеанс заканчивается, экран гаснет, и на несколько мгновений мне становится очень не по себе. Я никогда не любила прощаний. Но ничего не поделаешь: опять приходится бороться с нахлынувшей грустью и торопливо останавливать наворачивающиеся слёзы. В ожидании пуска у меня было достаточно времени потренироваться. Труднее всего мне дался отъезд Франка из Звёздного городка на Байконур за две недели до пуска: первое расставание в череде разлук, предстоящих в ближайшие две недели и шесть месяцев. Тяжелее всего, так как мне не разрешили поехать на Байконур. А это – возможность провести вместе ещё почти две недели до старта. Потом расскажу подробнее. А сейчас у меня всё хорошо – ведь Франк обязательно позвонит через пару часов. Он всегда звонит, когда он далеко от дома, в командировке.



* * *



Сегодня воскресенье, 28 июня 2009 года. На этот раз Франк выбрал для нашего видеосеанса японский модуль «Кибо» – «Надежда» (у большинства модулей, кроме технических наименований, есть «имена»). «Кибо» – жемчужина японской технологии. Модуль появился на Станции недавно, и стена позади Франка выглядит столь же чистой и нетронутой, как на фотографиях, сделанных до запуска.



Минут через двадцать после начала разговора мимо пролетел Боб Тёрск и помахал мне рукой. До сих пор не могу свыкнуться с мыслью, насколько сказочно и в то же время привычно сейчас звучит, что кто-то пролетел или проплыл в воздухе. И помахал мне – лично.



К тому моменту разговор складывался невероятно удачно для меня. Речь – не смейтесь – шла о мусоре. Весь домашний мусор в Голландии собирают в собственный большой контейнер, который раз в две недели выкатывают на улицу, где его опустошает машина. Как раз на этой неделе я не просто сломала ноготь за этим занятием, но даже частично отодрала его от пальца. На этой же неделе полетел Интернет и начала шалить машина – пришлось самой разбираться во всех этих мужских тонкостях. Было бы просто глупо не воспользоваться таким существенным преимуществом на переговорах про мусор – ведь мне предстояло заниматься контейнерами самостоятельно в течение полугода! Франк пообещал впредь всегда выносить мусор и выкатывать контейнеры в течение десяти минут после первого напоминания. Кстати, семейные сеансы записываются для астронавтов на память. Так что к концу года у нас будет официально зарегистрированное подтверждение, что Франк считает вынос мусора исключительно мужским занятием и берет его на себя.



Ха! Дорогие читатели-мужчины, я вовсе не зануда; поверьте, все женщины считают, что мусор – чисто мужское занятие. Просто некоторые из нас дипломатично молчат, а некоторые давно махнули рукой и перестали просить о помощи – проще всё сделать самой.



Франк попытался меня разжалобить: ему на этой неделе тоже пришлось возиться с мусором. Экипаж должен был собрать весь мусор, скопившийся за несколько недель, и уложить его в корабль «Прогресс», вскоре покидающий Станцию. «Прогресс» сгорает при входе в атмосферу вместе с содержимым – это один из способов избавиться от мусора на МКС. Я замешкалась на доли секунды, так как первый импульс – посочувствовать любому человеку, который поделился своими проблемами (типично женская реакция, связанная с выделением серотонина в мозгу). По счастью, разум всё же взял верх над эмоциями – я быстро вспомнила, что это все лишь часть его работы в командировке. Нелепо надеяться на горячую ванну в палаточном лагере в лесной глуши в турпоходе; нечего летать в космос и ожидать, что собственным космическим хозяйством займется кто-то другой.



Боб улыбнулся и снова помахал мне рукой. Он знал о терзающих меня сомнениях: оставаться ли мне на моей хорошей стабильной корпоративной работе или бросить её и заняться писательством.



С экрана улыбалось радостное лицо Боба. Он слышал, как мы с Франком в очередной раз обсуждали, что же мне делать дальше.



«Лен, понимаю, это трудное решение, – сказал Боб. – Мы с Франком уже пару раз обсуждали твою ситуацию. Ты должна прислушаться к тому, что говорит твоё сердце, хоть это и не всегда легко».



«Знаю-знаю, – ответила я. – Потому-то мне так радостно смотреть на вас, друзья. Сразу видно, что вы обожаете свою работу».



«Конечно! У нас тут классно, – поделился Боб. – Жаль, что ты не с нами. Ты могла бы написать о нашей жизни. У нас тут происходит много чего интересного, не имеющего ни малейшего отношения ни к науке, ни к технике. Обидно, что никто никогда об этом не узнает, да и мы сами постепенно многое забудем».



«В каком смысле?» – поинтересовалась я.



«Наша жизнь в космосе вшестером – потрясающий, не только технический, научный, исследовательский, а прежде всего человеческий опыт. Думаю, многим было бы интересно про это узнать. Ужасно жаль, что никто не записывает истории про то, как мы живём. За последние годы ты столько всего пережила вместе с нами; если бы ты была здесь, седьмой... Знаю, ты не особо любишь технику, но если бы ты просто писала о нашей жизни – столько можно всего любопытного рассказать. Может всё же попробуешь?»



«Интересная мысль... Как Бренда?»



«У нас видеосеанс через пару часов, так что скоро «увидимся», вот и узнаю, – ответил Боб. – Но я и так уверен, что все в порядке. Недавно звонил дочке Лизанне – она сейчас в Мексике. Ладно, не буду больше вам мешать, до встречи».



«Передай от меня большой привет Бренде!».



«Всенепременно», – улыбнулся Боб и медленно уплыл прочь.



А я села писать, и писала до тех пор, пока у меня не кончились слова. Отправила файл Франку и легла спать.



Было воскресенье, 28 июня 2009 года. Один месяц и один день со дня пуска. Нет, мы не считаем дни. Просто приятно осознавать, что до завершения полёта осталось меньше пяти месяцев.



* * *



Франк всегда раньше считал, что его частная жизнь не должна смешиваться с его профессиональной деятельностью. Я с ним полностью согласна.



У меня уже давно возникло ощущение, что для многих астронавт – это нечто вроде голливудского актёра. Не то чтобы уж совсем суперзвезда, но, во всяком случае, знаменитость. Как теперь говорят, «селебрити». Обычно, когда человек выбирает публичную профессию, будь то карьера актёра, певца, художника, писателя (да-да, я догадываюсь, что это касается и меня как автора этой книги), или любую другую, где он творит для публики, он знает, что его профессиональный успех напрямую зависит от того, как примут его творчество – станет ли он «селебрити». Как ни крути, творческий человек может заработать на жизнь своим трудом, если людям интересна его работа.



А теперь вопрос на засыпку: вы знаете лауреатов Нобелевской премии по физике или химии? Я точно не знаю! А ведь они сделали для человечества не меньше (а то и больше), чем пресловутые «селебритиз». А помните, как звали командира самолёта, который произвел аварийную посадку на реку Гудзон в начале 2009 года? И я не помню. Так он же настоящий герой – спас жизни людей, предотвратил катастрофу! Да чего далеко ходить за примерами, раз уж мы говорим о космосе. Международная космическая станция существует лишь благодаря энтузиазму множества умнейших людей, живущих в разных странах, на разных континентах. Можете назвать руководителей агентств, которые участвуют в программе МКС? Ладно, не руководителей, но хоть космические агентства стран, участвующих в МКС, не подглядывая на следующие страницы, назвать можете? А политиков, подписавших международные соглашения, чтобы программа МКС состоялась? И я о том же: люди, которые определяют наш сегодняшний мир и, в том числе, делают возможными пилотируемые космические полёты, остаются в тени, мы не стремимся узнать ничего про их частную жизнь. А про частную жизнь астронавтов почему-то стремимся.



Возражения знаю заранее: в любом хорошем фильме сценаристы, операторы, режиссёры и уйма других людей остаются за кадром во всех смыслах слова, а истинная слава, признание и любовь зрителей достаются актёрам. Да, так. Разница в том, что актёрское мастерство – профессия, где важна личность, харизма. Актёр, полюбившийся публике, завораживает, очаровывает, восхищает, вызывает любовь, ненависть, сочувствие и презрение к сыгранным им героям, неизбежно отождествляется с ними в нашем сознании. Работа же астронавта – совсем не игра на публику; главное в ней не эффектный пиар, а безупречное выполнение поставленных технических задач. И лишь параллельно с основной работой исследователи космоса рассказывают о своей необычной профессии. Вы бы видели, как блестят глаза ребятишек – их интересуют не «звёзды-селебрити», а небесные звёзды! Как-то я была с Франком в детском саду. В ожидании астронавта шестилетние дети сделали космический корабль высотой во всю комнату из картонных коробок. А для выхода наружу, то есть в открытый космос, привязали себя изнутри корабля-коробки верёвкой, как это делается в настоящем безвоздушном пространстве. Сказка!



Я родилась и выросла в Москве. Моя жизнь неожиданно сложилась так, что в одно прекрасное утро 1992 года я практически проснулась в Голландии. На вопрос: «Откуда ты?», который приходится часто слышать в многочисленных поездках, я обычно отвечаю: «По рождению русская, формально – голландка».



Как-то мы с Франком зашли в русский магазин в Брюсселе. Как водится, болтали между собой на смеси русского, английского и голландского, бесцельно рассматривая полки с тортами «Птичье молоко» польского производства. После нескольких минут демонстративного подозрительного рассматривания и молчания сотрудница магазина заговорила.



«Что это вы тут с нашим астронавтом по магазинам ходите?» – с натянутой улыбкой, требовательно и настойчиво, как-то даже полуобиженно спросила она по-русски. Я растерялась.



«Вообще-то я хожу по магазинам со своим мужем», – ответила я самое умное, что пришло в мне голову.



«Не может быть, чтобы у нашего астронавта была русская жена!» – На её лице явно обозначилось критическое недоверие.



«Нет, у него голландская жена», – смалодушничала я, уклоняясь от ненужного разговора.



«Ой, вы так хорошо говорите по-русски...» – Настала и её очередь опешить от неожиданного поворота событий.



Я кивнула, улыбнулась и помогла сфотографировать с Франком сына её подруги. Ребёнок так и не понял, отчего мама с подругой так засуетились. Ох уж этот голливудский эффект...



Как-то раз Франк отказался фотографироваться для обложки одного популярного бельгийского глянцевого журнала. Из журнала пришёл мэйл, который нам показался – как бы это вежливо сказать – странным: «Запланируйте не менее трёх часов с 13:00 до 16:00 для фотосессии. Сообщите Ваш мобильный номер, чтобы съёмочная группа могла связаться с Вами и уточнить детали». Ни «спасибо», ни толком «до свидания». Я тут цитирую почти дословно. Стоит ли удивляться, что ответ Франка оказался для них неожиданным – он вежливо, но твёрдо отказался позировать для обложки и заодно уточнил, что все встречи с ним организует отдел по связям с общественностью Европейского космического агентства. Мы долго ещё размышляли, как же так получилось – откуда этот командный тон в ситуации, когда обычно ожидаешь вежливую просьбу? И в итоге додумались! Для многих «селебритиз» этот журнал – великолепная возможность напомнить поклонникам и всему миру о своём существовании. Чем чаще они на публике, тем больше их «профессиональная ценность» в денежном выражении (давайте уж называть вещи своими именами). Чем востребованней актёр, тем выше гонорары. Спортсмены зачастую зарабатывают на спонсорских контрактах больше, чем на призовых выплатах за победу в соревнованиях. А ценность спортсмена для спонсоров напрямую зависит от того, насколько его рейтинги котируются в прессе и на телевидении.



Популярный журнал общался с Франком, считая его одной из «звёзд», которым выгодна личная реклама. Им даже в голову не пришло, что астронавты – государственные служащие, а слава для них – лишь побочный (и не факт, что желанный) эффект добросовестного выполнения своей работы. Хоть труд астронавтов, как и работа учёных с мировым именем, ведущих инженеров или военачальников высшего уровня, оказывает влияние на весь мир, их основная «аудитория» – те, кто способен по-настоящему оценить их работу, – отнюдь не «широкая общественность». Скорее это люди, которые помогают им тренироваться перед полётом, оценивают их готовность к выполнению сложных задач – те, в чьих руках и их профессиональный рост, и использование результатов их космических миссий.



У меня сейчас в жизни необычный полугодовой сезон космического одиночества; люди выражают мне кто поддержку, кто сочувствие самыми разнообразными способами. В основном спрашивают, каково жить шесть месяцев одной, когда муж не просто далеко от дома, но ещё и в потенциально опасном месте. Я совершенно обыкновенный человек, мне иногда бывает приятно повышенное внимание (на самом деле приятно только искреннее внимание – внимание тех, кто уже давно вошёл в нашу жизнь, или тех, кому я интересна как человек, а не как жена бельгийской знаменитости). Да, я скучаю по мужу, и – да, я бы предпочла жить с ним на одной планете. Но я должна сказать, что моё временное космическое одиночество – просто пятизвёздочный курорт по сравнению с тем, как живут, например, семьи экипажей атомных субмарин. Моряки-подводники уходят в долгое плавание и всё это время не могут выйти на связь – их могут запеленговать. Они месяцами живут в полной изоляции от внешнего мира, выполняя свою работу, и им остаётся только надеяться, что на суше всё в порядке. А семьям остаётся верить, что всё хорошо на работе у мужей, отцов, сыновей, внуков. Думаю, что у меня не хватило бы ни физических, ни душевных сил, чтобы пройти через подобную разлуку и остаться в себе. Для меня они – настоящие герои. Но знаем ли мы о них? Нет. Потому что их работа засекречена. Являемся ли мы их поклонниками? Нет. Потому что о них не писали, не говорили, не показывали их в новостях по телевизору, потому что погружение подводной лодки не сопровождалось репортажами ведущих телеканалов, потому что их жёнам журналисты не пытались вновь и вновь задавать вопросы: «Гордишься ли ты своим мужем?», «Ждешь ли ты с нетерпением, чтобы он вернулся домой?» Для меня по сей день остаётся загадкой, чего именно ждут в ответ журналисты, задающие этакие каверзные вопросы, – ни один из них так и не сумел мне этого объяснить. Ну да ладно.



Что же произошло? Почему Франк изменил свою точку зрения? Почему он сразу же поддержал меня, когда я начала писать эту человеческую историю о космосе, несмотря на то, что раньше отказывался давать интервью о своей жизни?



Думаю, всё довольно просто. Мы нашли ракурс, при котором человеческая история – вовсе не синоним частной или личной истории. Может, на первый взгляд это не совсем очевидно. Поясню. Человеческая история – это о том, как люди ведут себя в той или иной ситуации в зависимости от своих приоритетов и системы общечеловеческих ценностей. Много нового можно рассказать о космосе, описав его глазами тех, кто непосредственно участвовал в экспедициях, поделившись историями – смешными и не очень, грустными и не совсем, весёлыми или нет, которые происходили за годы подготовки к космическому полёту и во время него. Возможно, вы, читатель, прочтёте здесь о том, что уже слышали в новостях; только о событиях теперь будет поведано участниками, они не будут пропущены сквозь призму репортёрской интерпретации. Есть и другие истории, которые до сих пор никто вслух не рассказывал, но ими приятно поделиться: оптимистичные и радостные, яркие и трогательные, но главное – в них нет ничего секретного – они не затрагивают ничего личного ичастного. Они дают гораздо лучшее представление о том, как на самом деле идёт жизнь, пока космонавты готовятся к длительным экспедициям (помните, как у Марка Твена: жизнь проходит, пока ты занимаешься её планированием). Вот и наша жизнь, как вы увидите из этой Книги, совсем не такая, как может кому-то показаться.



Я пыталась обсуждать с журналистами, которые пишут о науке и технике, отличия человеческой и личной, частной историй.



К моему большому удивлению, даже они, сведущие в вопросах космонавтики и очень далёкие от таблоидной прессы, не сразу разобрались, в чём тут разница. Давайте попробуем ещё раз. Технический аспект: экипаж летит в космос. Человеческий аспект: ощущения членов экипажа и семей (именно об этом моя Книга). Личный аспект: как я была одета и какой у меня был макияж в день старта. Понимаете, о чём я здесь говорю?



Например, есть смысл поделиться тем, какие эмоции вызывает вид Ракеты, на которой собственный муж улетает в космос. Большинству жителей Земли не придётся испытать именно это чувство, но тем не менее каждый из вас, скорее всего, сможет его понять и разделить со мной, поставить себя на моё место. В то же время уверена, что не имеет ни малейшего значения, как я была одета и как выглядела в тот день. В первую очередь потому, что я совсем не специалист в моде и макияже. Да и будь я таким специалистом, это не имеет никакого отношения к чувствам и ощущениям жены человека, отправляющегося в полугодовой космический полёт.



Вполне можно обсудить, почему Франк стал послом доброй воли Бельгийского отделения ЮНИСЕФ (фонда ООН по защите детей). И совершенно неуместно говорить, к примеру, о том, какая у него машина и почему именно он её выбрал, ибо это сугубо личное решение ничего не добавит к картине его космического путешествия. Гораздо интереснее и ценнее по поводу машин говорят автомеханики. Увы, мнением автомехаников газеты, журналы и телевидение интересуются, прямо скажем, не часто. В основном мы получаем информацию о машинах из рекламных публикаций производителей. А они – не поверите – пытаются убедить нас, что их продукция лучше другой такой же.



Всё вышесказанное относится и к тому, как мы с Франком проводим свободное время, в какие магазины ходим, в каких бываем ресторанах, где живём, где проводим отпуска, кто наши друзья и родственники, какие мы читаем газеты, что смотрим по телевизору и т. д.



У меня складывается ощущение, что даже в приличных СМИ новости в наши дни состоят зачастую из необоснованно повышенного внимания к скандалам и драматическим событиям. Каждый раз, когда Франка просят об интервью на общечеловеческие темы, он не знает, чего ждать: собирается ли журналист обсудить его взгляды и идеи, поговорить об общечеловеческих проблемах и ценностях, которые не связаны непосредственно с технической стороной работы астронавта, или же попытается найти хоть что-то, что можно вырвать из контекста и подать как сенсацию. Да-да, к сожалению, и такое случалось, и где – я не могла поверить собственным глазам – в заголовке статьи о научной программе космического полёта.



Однажды Франк согласился на интервью газете, которая в запросе заявила основной темой беседы «общечеловеческую тематику». Франк планировал обсудить проблемы бесплатного образования для малоимущих детей в Африке. Но вместо заявленной темы его забросали вопросами о личной жизни. Кажется, первый из них был о том, что он чувствует, зная, что его детям может быть неуютно из-за того, что они редко видятся с отцом. Я совсем не понимаю, чего ожидал этот журналист. Ведь каждому родителю, который много работает и часто ездит в длительные командировки (или работает на полставки и не ездит в командировки, но тем не менее считает, что надо проводить больше времени с детьми), приходится жить в постоянном компромиссе с самим собой. Это не зависит от профессии и это не интересно обсуждать, потому что ответ на него примерно одинаков – кто бы ни оказался в подобной ситуации. А главное, это ничего не добавляет к истории об уникальности человеческого опыта – каково быть астронавтом. Астронавты – тоже люди. У них такие же проблемы и сомнения, как и у любого другого человека. Именно так, и никак иначе!



И тут неожиданно для всех нас начала складываться эта Книга – экипаж доверил мне рассказать человеческую историю полёта – историю жизни экипажа и нас, их жён, – поделиться с вами этой историей без опасений, что, как в некоторых интервью, она может быть неправильно истолкована. Может, разочарую вас, но ничего частного и личного вы здесь не найдёте. Если вы ждёте сенсаций или скандальных откровений, вы можете прекратить чтение прямо сейчас и сдать эту книгу в макулатуру. Или перепродать в Интернете с комментарием: «Книга скучная. Впрочем, фотографии и иллюстрации неплохие».



Это добрая, счастливая история необыкновенного периода из жизни нескольких человек; им очень повезло – они прожили вместе самые неожиданные и необычные моменты. В этой истории, как в любой человеческой истории, есть взлёты и падения, радости и огорчения, но средняя величина эмоций и настроения в ней заметно выше нуля.



«Ты, как всегда, удивительна!» – прочитала я сегодня утром в мэйле Франка в ответ на мои первые страницы, написанные и отправленные ему вчера. Он вообще любит говорить слова, которые меня радуют. Но на этот раз я точно знаю, что он сказал именно то, что думал. Теперь мы оба уверены, что я продолжу писать, и впервые вместе с его коллегами и их жёнами мы откровенно поделимся одной из человеческих, хотя и не обязательно личных историй.



Признаюсь, впрочем, мы надеемся, что ни отдельные строки, ни целые абзацы не будут выдернуты из нашего рассказа и превращены в заголовки, которые вне контекста прозвучат абсолютно неверно, хотя, весьма вероятно, создадут поверхностный накал страстей несуществующей драмы.

Похожие новости
-->

Авто
В Беларуси 11 ноября возьмутся за авто без техосмотра
Казахстанские водители пересядут на малолитражки
Машину назвали в честь гонщика
Почти 1 млн автомобилей Ford и Lincoln могут иметь дефект рулевого управления
«Ламборгини Астерион» будет представлен на Парижском автосалоне — 2014
С пражских улиц исчезнут легендарные автобусы Karosa
Технологии
Польша может наложить вето на сокращение выбросов углекислого газа в ЕС

Польша может наложить вето на сокращение выбросов углекислого газа в ЕС

Премьер-министр Польши Ева Копач заявила, что её
От «Яблока» изрядно откусят

От «Яблока» изрядно откусят

Фирме Apple грозят миллиардные штрафы со стороны
BlackBerry Passport: успешное начало

BlackBerry Passport: успешное начало

На официальном сайте BlackBerry наблюдаются
«Боинг» разрабатывает систему космического такси

«Боинг» разрабатывает систему космического такси

Фирма «Боинг» во вторник заключила контракт с
Чехам придётся платить за Интернет-новости

Чехам придётся платить за Интернет-новости

Издательский дом «Экономия», которому принадлежит